Актер Александр Домогаров: «Отрицательный персонаж дает больше возможностей»

Театр Российской Армии представил в Нижнем Новгороде спектакль «Маскарад».

Фото: Александр ВОЛОЖАНИН. Перейти в Фотобанк КП

Знаменитый Театр Российской Армии 10 декабря побывал с гастролями в Нижнем Новгороде. Здесь нижегородцы впервые увидели нашумевшую постановку «Маскарад» (16+). Почему Лермонтов остается актуальным в наши дни и почему злодея порой играть интереснее, в эфире радио «Комсомольская правда-Нижний Новгород» рассказали директор Театра Армии Милена Юрьевна Авимская, народный артист России Александр Домогаров и заслуженный артист России Сергей Колесников.

- Я хочу начать с Михаила Юрьевича. Лично для меня Лермонтов удивителен тем, что в 25 лет он написал «Герой нашего времени», а в 21 год «Маскарад». Откуда у Лермонтова в столь юном возрасте такое понимание человеческого характера и такое пронзительное чувство страсти?

ФОТО: Александр ВОЛОЖАНИН.

Александр Домогаров: По этому поводу было столько исследований и литературных изысканий, что не хочу повторяться. Тут важно другое. Все же знают, что изначально было написано три акта, и «Маскарад» заканчивался убийством Нины. Но когда редакторы почитали, то сказали, что этого недостаточно, и зло должно быть наказано. И тогда Лермонтов за неделю написал четвертый акт. В течение недели был придуман Неизвестный и Акт Возмездия. И этот акт для нас и для нашего спектакля является основополагающим.

- А как, по-вашему, Арбенин - это старший брат Печорина?

- Александр Домогаров: Я далек от Печорина. «Маскарад» - мне ближе. Во-первых, это другая форма. Во-вторых, здесь поднимаются совершенно другие вопросы, которые мне более понятны. Это отношения между супружеской парой, которая находится в определенном обществе. Мы можем поставить знак равенства между нашими обществами. Все то же самое. Ничего не изменилось. Страсть есть страсть, любовь есть любовь, ревность есть ревность. Предательство есть предательство. Бал, маскарад есть и у нас, но в другой форме. Есть предательство, есть наказание. А есть ли в современном обществе четвертый акт «Маскарада»? По-своему, но есть. Там он показан как своеобразный катарсис, Но мы пришли к выводу, что это должно быть ощущение того страшного, что он сделал - и это наказание себя. Так что для нас четвёртый акт - основополагающий.

ФОТО: Александр ВОЛОЖАНИН.

- Милена Юрьевна, а вы как считаете?

- Милена Авимская: Я думаю, что есть, конечно, в этом феномене и воспитательный момент. Мы понимаем, что Лермонтов вырос с бабушкой, что ему читали в детстве. Но, безусловно, это и божественный дар, это Богом поцелованный человек. Не может такой молоденький мальчик знать таких серьёзных вещей. В «Маскараде» видно, как одна маленькая недосказанность - даже не ложь, а недосказанность - превращаясь в огромный ком, в конце концов, приводит к трагедии. Конечно, для меня в «Маскараде» столько слоев и столько боли, что я, честно говоря, до сих пор смотрю спектакль и часто плачу. Конечно, тут еще безумная самоистязающая самоотдача Александра Юрьевича! Для меня это образцовый показатель.

- Сергей Колесников: Говоря о Лермонтове, я бы тут хотел провести параллель – это как творили наши святые люди. Есть такое выражение – святым духом, когда нисходит откуда-то. Вот, мне кажется, и здесь – и как он смог облечь в такую форму, и как в таком возрасте мог ощущать все пороки людей и общества. Столько вопросов! Как он мог знать это в двадцать лет?

Театр объединяет в себе все виды искусств

- У меня теперь вопрос, немного связанный с бизнесом. Сейчас все помешаны на интернете и онлайн-кинотеатрах. Но там нет театра, нет телеспектаклей. Скажите, пожалуйста, Милена Юрьевна, отчего у нас нет театра в телевизоре? Или туда не пускают?

ФОТО: Александр ВОЛОЖАНИН.

- Милена Авимская: Да нет, все, кто может, снимают, и Золотой фонд формируют. Все это возможно, но я люблю только живой театр. Театр вообще это один раз и только для вас. Вот в эти полтора-два часа вы получаете свой спектакль, только для вас он будет один раз. Следующий спектакль будет другим, третий - будет третьим, четвертый - четвертым и так далее. Поэтому я против съемок. Единственное, что оправдывает эти телеспектакли, это то, что уходят артисты, уходят спектакли. Вероятно, их нужно сохранять в истории, но сохранять в формате телеспектакля. И вот эта новая форма, она, пожалуй, более подходящая для спектакля, чем просто видеосъемка. Мы даже несколько раз отказывались. Нам предлагают какие-то кампании: «Давайте мы с трех камер снимем, давайте с шести камер». Но невозможно запечатлеть театр на пленке, нельзя передать энергию. Это ведь единственное из искусств, объединяющее в себе все виды искусств. Тут и художественное слово, и музыка, и хореография, и многое другое. Все это возможно только в театре. Кино - мертвое. И спектакль, снятый на пленку, тоже уже не спектакль.

- Я в прошлом году была проездом на юге России, через Воронеж. И там я увидела, что один из московских театров делает прямые трансляции своих спектаклей непосредственно в зрительный зал Воронежского театра. Вы такой формат не рассматривали?

ФОТО: Александр ВОЛОЖАНИН.

- Милена Авимская: Дело в том, что это все равно пленка, опять это искажение. Да, идет прямой сигнал сразу же. Но вы же не видите глаз артиста, не чувствуете его энергию. Это пленка, и сразу омертвение. Мы втроем слишком любим театр!

- Я как любитель рок-музыки знаю, что существуют рок-фестивали, куда приезжают люди со всей страны. Вы не рассматривали вариант, чтобы организовать театральный туризм из других городов? Или вам достаточно своей московской публики?

- Милена Авимская: Мы много ездим по всей стране. В прошлом году впервые в истории нашего театра выехали в Сургут, в Липецк, в Якутию. Мы постоянно открываем для себя какие-то города. Так что у нас есть возможность выезжать, у нас большая труппа, большой репертуар. Другое дело, что у нас есть такие спектакли огромные, которые вывезти невозможно. Например, для «Маскарада» мы специально сделали выездную декорацию другого размера. Потому что наша огромная сцена, естественно, неповторима. У нас самая большая сцена в Европе. Конечно, ни в одном другом городе такой нет. Поэтому мы моделируем свои спектакли под сцены театров страны.

Актеры свой успех приносят в театр

- А вы как директор театра легко отпускаете своих артистов в кино?

- Милена Авимская: Да, с удовольствием. Потому что я считаю, что человек должен быть максимально реализован в жизни. По этой же причине я очень люблю, когда у нас девочки рожают. Мне кажется, что каждая девочка, становясь мамой, становится ещё более интересной личностью. И да, я очень люблю, когда мои артисты снимаются. С большим удовольствием мы их заменяем и отпускаем, потому что когда они реализуются в кино, то станут еще более успешными. И свой успех они принесут к нам в театр, в свой же театр вернут. Я считаю, что успешный, реализованный, счастливый человек гораздо больше пользы принесет не только театру, но и миру.

ФОТО: Александр ВОЛОЖАНИН.

- Мне кажется, у вас залог дружбы — это хорошее настроение. Вы очень веселые и добродушные люди.

- Сергей Колесников: А как без позитива? Даже негодяя и подлеца в театре надо играть в хорошем настроении.

- А отрицательных персонажей тяжелее играть, чем положительных?

- Александр Домогаров: Отрицательный персонаж даёт больше возможностей. Про положительного зритель в третьем ряду сразу скажет: На, это понятно. И поступки его понятны». Значит, нужно придумать в положительном герое что-то такое, чтобы он стал интересен зрителям. Как наши учителя говорили: «Если он плохой, ищи, где он хороший. Если хороший – ищи, где он плохой». Это банально, но зрителю должно быть интересно за ним следить, что-то в нем нужно найти особенное. А в отрицательном герое искать ничего не надо, потому что в нём уже и так всё есть.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Надежда Бабкина - про французское белье, кто в доме главный и концерты в зоне СВО