Нижний Новгород
Общество

Битва супермодели Водяновой с шашлычником. Часть 2

Что на самом деле случилось с больной сестрой мировой знаменитости в Нижнем Новгороде
Наташа с сестрой Оксаной.

Наташа с сестрой Оксаной.

Фото: Роман ИГНАТЬЕВ

Краткое содержание первой части:

Корреспондент «КП» побывала на суде: повара нижегородского кафе «Фламинго» признали виновным в оскорблении и унижении достоинства инвалида Оксаны Кусакиной, младшей сестры модели Натальи Водяновой (у Оксаны аутизм и ДЦП, она не разговаривает).

Казалось бы, все правильно: дискриминировать и гнать больных людей нельзя, это гадко. Но версия родственников модели сильно расходится с версией сотрудников кафе: последние говорят, что просто испугались «припадка» больной девушки, да и первые уже признали, что произошло недоразумение...

В ПОИСКАХ АЗЕРБАЙДЖАНЦЕВ

Кафе «Фламинго» закрыто и пусто: холодный очаг, на столе бутылка из-под водки. Собственно, и кафе никакого нет: есть деревянная веранда в парке под вековыми деревьями. Золотая осень, листья шуршат. Чудесно.

Директор кафе Светлана Мамедова закрывает передо мной дверь квартиры в хрущевке:

- Хозяин кафе сказал, чтобы мы ни с кем не разговаривали.

Как интересно, а раньше СМИ писали, что она и есть хозяйка. Собственник...

Повар Ахмед Байрамов не берет трубку телефона. «Фламинго» лег на дно и притворился мертвым.

Еду в администрацию Автозаводского парка: ранее директор безапелляционно заявил, что расторгает с кафе договор аренды, но ведь теперь Байрамова освободили от уголовной ответственности, мама инвалида приняла извинения?

У повара двое детей и жена, больная сахарным диабетом, у Мамедовой родители-инвалиды, семья из пяти человек живет в двухкомнатной квартире...

Кстати, все эти люди - граждане России (я знаю, есть читатели, которым важно услышать это), а Светлана Мамедова просто русская. Вышла замуж за азербайджанца, так и получила фамилию и работу в кафе...

Так, может быть, не стоит жечь напалмом? Уничтожать людей?

- Нас неверно поняли, - говорит заместитель директора парка Пустошкин Анатолий Иванович. - Летние кафе в парке работают до сентября-октября, это сезонный бизнес. Проверяющие организации насчитали «Фламинго» более миллиона рублей штрафов, и устранять нарушения ради двух недель работы... Ну, нерентабельно. Поэтому, по согласованию с собственником...

Корреспондент «КП» у закрытого «Фламинго». Об эту стену билась головой больная девушка.

Корреспондент «КП» у закрытого «Фламинго». Об эту стену билась головой больная девушка.

- А кто собственник? - ловлю на слове.

Мнется.

- Формально Мамедова Светлана Юрьевна...

- А на самом деле?

- Не знаю, могу ли я... Все документы на Мамедову...

Ваш корреспондент проделывает ряд технических приемов, в результате которых замдиректора выдает:

- Байрамов Ислам Рамазанович.

Ага, все-таки Байрамов...

А чиновник уже исповедует то, что лежит на сердце:

- Понимаете, нарушения у всех найти можно, но то, как поступили с ЭТОЙ фирмой... не по-человечески. У нас, у администрации парка, никогда претензий не было: и территорию они благоустраивали, и всегда выполняли все требования. И второе ведь кафе работает нормально...

- Какое?! - вскидываюсь.

- Называется «У фонтана»...

Я несусь в кафе, расположенное в пятидесяти метрах от злополучного «Фламинго», и там мне отвечают, что Ислам Рамазанович лежит дома с давлением двести.

Оба кафе висят на одной фирме, и платить полуторамиллионный штраф коммерсантам, увы, не с чего. То есть впереди банкротство. Сотрудники «Фламинго» уже рассчитаны.

… ЕГО РЕБЕНОК ТОЖЕ ИНВАЛИД

Байрамов Рустам Рамазанович - родной брат хозяина «Фламинго» и глава азербайджанской диаспоры Нижнего. Вернее, так: в интернете указано, что он - глава местной культурной автономии азербайджанцев, а в реале сейчас предводительствует другой человек, а Байрамов у него в замах.

Десять лет Рустам держит кафе в Автозаводском парке, рядом с братом, управляющая кафе «Лесная поляна» - его сестра Фатима...

Словом, диаспора. Это не хорошо и не плохо, это такая форма жизни.

- Что мы могли доказать, - говорит азербайджанец, - когда следователю из Москвы было указание: посадить? Кто там слушал этого повара? Меня в кафе не было, и брата не было, но трое сотрудников, которые присутствовали, говорят: повар ни слова не сказал обидного! Девочка зашла за бар, ее вывели - а врачи говорят, на такого больного голос повысишь - он уже может начать биться... Вот она стала биться головой и упала. Нянька говорит повару: «Подними». Он: «Я не буду поднимать!» Она на него - словами разными, не хочу их повторять, а он: «Зачем больную водишь? Ты сначала вылечи, потом води», - и все! Нормальный человек разве будет инвалида оскорблять?

Рустам Байрамов - один из лидеров азербайджанской диаспоры и... брат владельца растоптанного кафе.

Рустам Байрамов - один из лидеров азербайджанской диаспоры и... брат владельца растоптанного кафе.

Вся перепалка, по словам Байрамова, шла между посетителями и охранником (охранника повар вызвал, потому что уже не понимал, что делать), приехала полиция...

А через сорок минут началось: звонки, посты, обструкция.

- Проверили нас всех, все кафе, миграционная служба - два раза. Я каждый месяц плачу пожарному инспектору, за то, чтобы он смотрел проводку, огнетушители, говорил, где что подправить... Но мне все равно насчитали! Мне хоть по мелочи, а вот брату...

Ислама разоряли специально, это понятно всем в парке. Ясно, почему все кафе там разом заставили установить пандусы, и по какой причине не дали хода заявлению охранника о хулиганстве мамаши. Все равны, но некоторые равнее. Есть такое слово: кампания.

- В чем нас обвиняют? - смеется азербайджанец. - Моя сестра Фатима раз в месяц в кафе колясочников бесплатно угощает. Мой брат Ислам раз в неделю дает зал пенсионерам: они поют, танцуют, закуски с собой приносят. Тот повар, которого судили, он сам инвалид, у него рука не поднимается! Я ему говорю: «Почему не показываешь?! Показывай, пусть им стыдно станет!»

Повар, по словам Байрамова, им не родственник. Не верю, но вида не показываю.

Меня угощают шашлыком в том самом Автозаводском парке, Рустам говорит, что после скандала сюда явилась делегация соседей Водяновых. Так сказать, поддержать.

- Что они рассказывали про семью, - цокает языком Байрамов, - что рассказывали...

- Что?

- Не могу. У меня ребенок онкобольной, его лечат в Германии. Если я скажу, меня тоже лишат бизнеса. А я должен вытащить маленького.

...И пошла я соседей послушать.

Теперь все статьи о Водяновой связаны с заботой об инвалидах...

Теперь все статьи о Водяновой связаны с заботой об инвалидах...

КОМПРОМАТ НА ВОДЯНОВЫХ

«...», - емко охарактеризовали мужики, забивающие во дворе козла.

Я чуть не упала, потому что знала: это не опубликовать. Официальная биография Водяновой давно написана: Золушка торговала бананами и вышла замуж за принца... Вернее, за двух, но дела это не меняет.

- Торговала бананами, да... - рассмеялись в лицо учителя. - Ефимову вон обвесила: приходит однажды наша преподавательница и говорит: «А ваша Водянова...»

- Ничего хорошего про эту семью сказать мы не можем! - сурово сдвинули брови бабушки у подъезда. - Идешь - эта, больная, Оксана, сидит во дворе, всегда одна, от холода дрожит вся. Кричишь: «Заберите ребенка!» А Наташа... это... с двенадцати лет работала...

- Бананами торговала? - обрадовалась я.

- Какое бананами?! Квартиру с подружкой снимала...

Дальше я тихо сползала по стенке (у журналиста со стажем прихватило сердце), а бабушки зажигательно перекидывались фразами:

- А Кристинку-то Лариса от кого родила? От Оксанкиного папаши?

- Нет! Оксанкин ее сразу бросил, как выяснилось, что девчонка больная! Кристинку от Пашки с Украины, а Оксанку от Сашки, а ребенка, которого в роддоме оставила...

Ты! Степановна! Ври, да не заговаривайся! Кого это оставили?!

- А темнокожий оказался!

- Не, Степановна, ты это придумала.

- Да мне Наташа сама говорила!!!

Возмущенный хор голосов, Степановне не верят, мне командуют:

- Пишите, девушка: трое детей от разных отцов: Наташа Водянова, Оксана Кусакина, Кристина, по маме, тоже Кусакина. Наташин папа - ошибка молодости: они и не жили нисколько...

...и благотворительностью.

...и благотворительностью.

А вы спрашиваете, зачем нашему народу «Дом-2».

В школе номер 136, которую заканчивала Наташа и которая указана на ее странице в Фейсбуке, директор отказалась со мной разговаривать:

- Не считаю эту ученицу образцом для подражания. Если ребенок не учится, не посещает школу, если семья все время на профсовете... Да, Наталья пришла к нам в девятый класс, в школе практически не появлялась, а в десятом уже уехала за границу. Ее аттестат лежит у меня, она о нем никогда не вспоминала. Это была... плохая ученица.

В школе 119, откуда перешло в 136-ую это счастье, педагоги оказались добрее: стали звонить по старым кадрам:

- Что? Мать пила, а отец? Не было отца, отчим?

Завуч, успокаивающе:

- Неблагополучная семья, мама в школу не ходила, не занималась ребенком, бедная девочка, аттестат «два, два, эн, эн». Приходил к нам как-то журналист, мы ему журнал в архиве раскопали, так он чуть в обморок не упал, сфотографировал и сказал: «Я потом в фотошопе другие оценки подрисую»... Ой, что это вы в лице переменились...Значит, команда у него была писать хорошее...

И пока я переживала прозрение относительно технологии создания российских звезд, завуч продолжала:

- Не думайте, мы очень рады за нее. Девочка незлобивая, неяркая, незаметная, с младшей сестрой сидела, пробилась. Другие в Дубках так и работают...

Дубки - это местный парк... Извините.

Важно: все это говорят люди, которые просят не называть имен. Официальные биографы рапортуют: училась хорошо, участвовала в конкурсе чтецов, отличалась справедливостью...

- Мать пьяная была, когда вы к Водяновым домой пришли? - в лоб спросила я такую восторженную классную даму с заезженной пластинкой.

- Да! - ответила она от неожиданности. - Потому Наташа в школу и не ходила: надо было сидеть с Оксаной. Говорила: «Мама болеет»...

Беру интервью у хозяйки модельного агентства, «открывшей» Водянову (то есть позвонившей девушке по телефону, когда в Нижний приехали скауты искать новые лица), интересуюсь: а как она-то узнала о существовании такой длинноногой прогульщицы?

Отвечает:

- Меня попросил человек из банка: мол, девочка интересуется модой, помоги...

КАКОЙ человек из банка, если, по общеупотребительной версии, Наташа жила с бойфрендом-моделью, потом работавшим на ГАЗе водителем?

Хозяйка моментально напрягается:

- Ну, это их дело...

Детство у Наташи Водяновой, по словам учителей, было трудным...

Детство у Наташи Водяновой, по словам учителей, было трудным...

НАРОДНАЯ МОЛВА

Чтобы было понятно: я не хочу переписать историю нижегородской Золушки и лишить читательниц журнала «Космополитен» красивой сказки. Во-первых, все прошло и быльем поросло: были голодные 90-е с их бандитскими реалиями - теперь чинные десятые с белыми воротничками. Все статьи о Водяновой давно связаны с благотворительностью и губернаторскими программами, а кто без греха, пусть первый бросит камень...

Во-вторых, это же мы, журналисты, радостно игрались с фактами: подчищали журналы, называли веселого безработного Джастина Портмана (первого супруга Натальи Водяновой) «пэром» и «миллионером» (младший сын не наследует деньги и титул). Нам казалось, так красивше!

В третьих, многое, мною описанное (про «работу», Дубки, про негра в роддоме), это все-таки не факты. Это домыслы и слухи, то есть молва... Отношение людей.

И это тоже важно.

На Автозаводе, в районе, где живут все герои и где произошел скандал в кафе, я не нашла почти никого, кто поддерживал бы родственников модели. Общее мнение: «Да кто они такие? Что они возомнили о себе? Бедный повар! Пусть табличку на себя наденут: «Родственники Водяновой» - и ходят с ней, чтоб люди разбегаться успевали...»

Анекдот.

Помня о традиционной вражде армян с азербайджанцами, и, думая о более, скажем так правдивом образе Байрамовых и кафе «Фламинго», я позвонила уважаемому в некоторых кругах армянскому авторитету. И услышала:

- Ничего, кроме хорошего, про Байрамова-хозяина сказать не могу! Правильный человек! И ради какая-то девушка, которая в Америке туда-сюда ходит, бизнес закатать в землю?...

Ох, боюсь, «туда-сюда ходит» - это не по языку...

Нет, не уважают у нас труд модели.

Фото автора, Ирины Быстровой, Романа Игнатьева («КП»-Нижний Новгород»), фонда Натальи Водяновой «Обнаженные сердца) и из архива семь Пуртовых.

Продолжение.